Лаврухин: «Лукашенко хочет ученых загнать в стойла, чтобы эти «яйцеголовые» выдавали продукт»

В Беларуси хотят создать образовательный центр, который объединит одаренную молодежь. С такой идеей выступил на совещании с Лукашенко 26 января министр образования Андрей Иванец.

Предполагается, что за первые два года студенты данного центра пройдут всю программу четырехлетнего обучения в традиционном вузе. А начиная с третьего курса, будут работать в рамках индивидуальной формы обучения над конкретными проектами и задачами.

Лукашенко, выслушивая идею Иванца, периодически перебивал его, задавая вопросы: например, почему нельзя делать то же самое, но на базе существующих университетов? В итоге правитель поручил еще раз изучить вопрос создания центра и внести окончательные предложения.

Зампредставителя ОПК по национальному возрождению образования и науки Андрей Лаврухин в комментарии Филину объяснил, почему такая идея может плохо сказаться на беларуской молодежи. И привел пример из прошлого.

— Это тренд на практико-ориентированное образование. И он маркирует одну из ключевых проблем: цикл высшего образования слишком долгий и не соответствует запросам рынка труда и промышленности, — говорит Андрей Лаврухин.

Это будет уже не совсем университетское образование, а скорее профессионально-техническое, но с сильной научной составляющей — своего рода инновационный кластер.

Однако здесь возникает вопрос: есть ли инновационные предприятия, на которых эти инновации будут востребованы? Чтобы они начали работать, необходима инфраструктура — предприятия, где есть спрос на инновации, способные менять промышленные циклы и выходить на новые рынки. Это целая экосистема.

Характер существующей инфраструктуры, скорее, отторгает подобные инновации, чем притягивает их. Получается, что создание такой экосистемы в реальности не нужно.

Достаточно посмотреть на милитаристскую лексику Иванца — он говорит об «интеллектуальном спецназе». Речь идет не о свободных ученых и экономических субъектах, как, например, Илон Маск, который сначала изобретает, а затем получает огромную прибыль.

Здесь, продолжает Лаврухин, логика иная: государство ставит перед собой цели в отраслях, которые нужно «накачать инновациями». Власти хотят собрать молодых людей в одном центре, чтобы они никуда не разбежались. И это вторая проблема, которую маркирует эта идея.

— Молодежь бежит из страны. Как ее удержать? Давайте загоним в центры. Лукашенко спрашивает: «А что, мы не можем удержать их в университетах?» Ну, наверное.

Удерживать, прежде всего, нужно лучших. Чтобы это сделать, их нужно куда-то изолировать — в своего рода резервации. Этими резервациями и становятся такие центры.

Здесь нет ничего нового: в 1928–1930-х годах были созданы специальные конструкторские бюро. Техническую интеллигенцию подозревали во вредительстве по отношению к обществу, и всех согнали в эти спецбюро, которые в народе стали называть «шарашками». Фактически это была тюрьма, где люди должны были сидеть и изобретать.

Например, ученый Королев. Его изобретения — продукт «шарашек». Он умер раньше времени, потому что, когда у него случился сердечный приступ и потребовалась вентиляция легких — нужно было вставить трубку и опустить челюсть, — этого не смогли сделать: челюсть ему сломали во время пыток.

Это наглядный пример того, что такое «шарашки» и как там относятся к людям — как к материалу. К тем, кого нужно «загнать в стойла», а они, как пренебрежительно называл их Лукашенко, «яйцеголовые», должны выдавать продукт.

Выходит, объясняет эксперт, что на поверхности — инновации, лучшие люди страны и высокие зарплаты, но если копнуть глубже — «шарашки для молодых».

— Если у Сталина они были для именитых ученых, то Лукашенко вместе с Иванцом хотят загнать туда молодежь и выжимать из них интеллектуальные соки, чтобы государство потом распоряжалось этими продуктами.

Добьются ли они своих целей? Ну, птица в клетке поет? Да, но особые песни. Так и здесь: инновационные продукты хороши тогда, когда существуют свободные субъекты. А в этой модели в лучшем случае можно получить «шарашки» — пусть и более комфортные.

Очевидно, что этих людей будут привязывать к месту работы. А если кому-то не понравится и появятся другие предложения, они уже не смогут просто разорвать контакт с государством — могут выставить счет: мол, посмотрите, сколько мы в вас вложили. Это станет бременем для молодых людей, которых туда заманят.

Когда тираны мечтают, это всегда заканчивается кошмаром для простых людей. Здесь вроде бы благая идея — она в тренде, потому что речь идет об экономике знаний. Но и Сталин был новатором. Но какой ценой. Ученые тогда были несчастны.

Я думаю, что и эти молодые люди будут травмированы таким опытом, даже если поначалу он им понравится. Это ловушка, которая в итоге будет драматичной для беларуской молодежи.